НИКОЛАЙ КОЛЯДА: ПРЕЕМНИКА ВОСПИТАТЬ НЕВОЗМОЖНО!

В Театральном центре СТД РФ «На Страстном» с большим успехом под невероятные зрительские аншлаги завершается большой январский фестиваль «Коляда-театра «На Страстном». О том, как уральскую труппу встречала столица, каким видит будущее «Коляда-театра» его худрук, и почему «дома лучше», в эксклюзивном интервью Пресс-службе Театрального центра рассказал бессменный художественный и духовный лидер одного из главных провинциальных театров страны, режиссер и драматург Николай Коляда.

- Какие курьезы поджидали «Коляда-театр» в Москве на этот раз?

- Журналисты только и делали, что спрашивали про «Суп-Театр». Всех интересовала жрачка. Битва за вход была немыслимая. А так всё хорошо, слава богу. Ни текст, ни реквизит не забыли. Не было ни одного сбоя, ни по технике, ни по актерам: 39 спектаклей, и все сработали, как часы. Выдающийся случай был со зрителем. Стою я в фойе, подписал все программки, люди уже расходятся, и тут подходит мужчина невысокого роста, лет 30 на вид, протягивает конверт и говорит – хочу поддержать ваш театр. Я смотрю на этот конверт и понимаю, что там деньги. Я оцениваю его внешний вид и говорю: «Вы знаете, я не буду отказываться, у меня частный театр, нам трудно. Спасибо большое». Обнял его, поцеловал. Спросил, как его зовут, но тут же забыл, вылетело из головы. Захожу к артистам, открываю конверт, а там 50 тысяч рублей. Артисты спрашивают, как зовут человека, который подарил деньги, а я не помню, суматоха такая была. Так что спасибо огромное этому безымянному человеку. Это невероятно приятно и трогательно. Все прекрасно знают, что я не куплю себе машину или дачу, всё пойдет на театр. Сразу же вечером из этих 50 тысяч три ушло. Приезжаю в гостиницу вечером, стоят Колесовы с цветами после спектакля, плачут в фойе, у них заблокировали карту за курение в номере, они должны заплатить штраф 3000. Я дал им, конечно, они рассчитались.

- Что пообещаете москвичам на следующий год?

- Привезу сразу десять «Суп-Театров» (смеется)! Чтобы всем хватило, только теперь это будет стоить денег. Хочу спасибо сказать Светлане Кананихиной, она училась у нас в Киноlook в Екатеринбурге, а живет в Москве, хотела сделать что-то доброе – поехала на рынок и купила очень много продуктов. Если бы я затрачивался, мне пришлось бы тысяч 20 отдать за это всё. Ну, это наши расходы на рекламу, будем так считать. Я не спал до трех часов ночи и прямо тут в Театральном центре варил борщ, приходили люди, предлагали картошку почистить, помочь, а я всем отказывал – не люблю, когда мешают. Так что «На Страстном» можно и суп варить. Ещё я компот приготовил, нам столько яблок подарили, так вот я их спас, а то бы сгнили. Всё съели, ничего не осталось, добавки просили. Должен сказать, продукты были такого качества, всё свежее – мясо, овощи роскошные деревенские. Так что борщок – конфетулечка. Просто супер, я невероятно доволен. Сам одну ложку попробовал, грандиозный борщ получился. В Екатеринбурге бывает, похлебают и оставят, кому-то не нравится. А тут я смотрел тарелки – всё пусто, всё съели. Вылизали.

- Николай Владимирович, Вы довольны приёмом в этом году?

- Вчера я вышел на поклон. Всё битком, люди даже стоя смотрели спектакль, и я подумал: как же нужно любить театральное искусство, чтобы 3 часа стоять на ногах (смеется). Я бы не выдержал никогда в жизни, а кому-то интересно. Я невероятно благодарен москвичам. Принимают нас роскошно, после каждого спектакля подарки дарят артистам. Потом за кулисами начинается: «А что тебе подарили? А что тебе?». Кому-то шоколад, кому-то алкоголь, торты… Я не видел такого в других театрах, это как-то по-семейному – взяли, подкормили. На первом спектакле полетели самолетики, я стоял, вытаращив глаза, поднимаю один, а там написано «Мы вас любим». Мы все самолетики собрали – отвезем в Екатеринбург. Я понимаю, что это делают люди, которые любят меня и мой театр, их достаточно много, они ходят почти каждый день на все спектакли, так они выражают свою искреннюю любовь и признательность. Часто говорят, что это фанаты, что это секта. Ну, пусть у вас в театре так будет, пусть у вас будут такие фанаты, что плохого?

- Наверное, Вам просто завидуют, раз так говорят…

- Да, я не видел такого в других театрах, цветочки подарят и всё. В Москве уже много лет на наши гастроли приходит зрительница Надя и дарит зерновой белорусский хлеб. Приятно. Обычно сидишь, смотришь, да, хорошо, а через 15 минут в метро уже забыл, что там вообще было. А тут кто-то злится невероятно, пишет гневные записи, что это балаган немыслимый, мерзость и рядом тут же запись, что лучше в мире ничего не было. Если театр вызывает хоть какие-то эмоции – я этому радуюсь, заставить смеяться или плакать современного человека очень сложно.

- В Театральном центре недавно приняли решение категорически не пускать зрителей на спектакль после третьего звонка. Как Вы считаете, зрителя нужно воспитывать подобным образом?

- Ой, столько скандалов из-за этого было. Вчера стояла какая-то женщина, кричала на весь театр. Конечно, двери нужно закрывать, это невыносимо, когда люди заходят в зал во время спектакля. Но зрители будут опаздывать, хоть ты сдохни. В Екатеринбурге мы начинали спектакли многие годы в 18.30, такая была традиция, потому что транспорт не ходил, и вечером зрители не могли уехать домой, а в последние два года начинаем в 19.00, и всё равно все опаздывают, и в 20.00 начни – опаздывают, хоть ты сдохни. Каждый раз у них то пробки, то одно, то другое. Тут нужно просто поставить охрану и не пускать.

- В спектакле «Король Лир», где Вы играете главную роль, трагедия в том, что стареющий Лир не сумел разглядеть любовь младшей дочери и обрек себя на изгнание. Получается, настоящая любовь неприметна?

- Да, настоящая любовь не напоказ. Но этот спектакль – о другом. Он про то, что ждет мой театр, когда меня не будет. Я видел на своем веку много раз, что происходило с театрами, когда не становилось их художественных руководителей. Всё рушилось, потому что люди, которые работали, рвали эту ткань, тянули на себя. Этот спектакль для артистов – своеобразное предостережение: не делайте так, дети, потому что это страшно. Берегите то, что мы за эти годы создали, собирайте в кучку, если не хотите такого кошмара. А вот как публика это воспринимает, я не знаю…

- Художественный руководитель может как-то предупредить эту ситуацию?

- Только так, предостережением. Создать такой спектакль и надеяться, что он будет понят. Что касается преемника, то его воспитать невозможно. Никуда не денешься от этого. Есть я, и пока я жив, театр будет. Не будет меня, и театра не будет. Так произошло с Товстоноговым. Был великий театр всех времен и народов. Не стало Георгия Александровича, и всё сдулось. Когда меня спрашивают, какой лучший спектакль, который я видел за свою жизнь, я говорю: его «Мещане» в 1973 году.

- Вы неоднократно ставили спектакли за границей. А как Вы относитесь к фразе: «Где родился, там и пригодился?»

- Я действительно ставил много в Польше и в Германии, но я согласен с тем, что лучше всего работать с русскими артистами. Туда я еду и получаю большие гонорары, которые привожу и вкладываю в свой театр, честно работаю и зарабатываю деньги. Если бы я тут также получал, неужели я бы поехал к черту на куличики? Да сильно оно мне надо! С новыми артистами все как с самого начала. Начинаешь им объяснять, находить к каждому подход. Со своими куда проще: они всё понимают. Конечно, я иногда кричу, иногда даже матерюсь, но все знают, что я их люблю.

- Что Вас «греет», – воспоминания, мысли о чем-то, мечты…?

- Сейчас меня греет, что скоро мы поедем домой, мне уже надоело здесь (смеется). Дома как-то попроще, поспокойнее. Нет метро, этих кругов ада, по которым ходишь и думаешь, как тут люди живут. В Екатеринбурге театр на первом этаже, а квартира у меня на пятом. Я в тапочках поднялся к себе, полежал между репетициями и спектаклями. А тут надо ехать до метро «Партизанская», потом шуровать до гостиницы, в которой еще и курить нельзя… А это тоже тяжело. Одним словом, в гостях хорошо, а дома лучше.

Беседовали Юлия Стрелкова-Рыбинская и Мария Омельченко

16265456_1049085295203263_1747179297680666625_n
Фотография Владимира Луповского